Да, я голосовал за Путина в 2000 году. Но я уже не голосовал за него в 2004 году. Уже не было смысла.

Пока Борис Ельцин был жив, я любил, когда Путин или его сателлиты откалывали очередной номер, повторять одну и ту же шутку. Мне она тогда казалась очень остроумной.

Помните ту знаменитую фразу, которую он сказал тогда в новогоднем обращении?.. «Я устал, я ухожу». А я все представлял себе, как включаю в один прекрасный день телевизор, а там седой, улыбающийся с прищуром старик в галстуке с рисунком «турецкий огурец» говорит: «Я отдохнул, я возвращаюсь». Иногда я разнообразил ее упоминанием теннисной ракетки, бьющей Путина по затылку...

Шуткой это быть перестало. И я этого больше нигде не говорю.

Мне дорога другая фреза ЕБН, которая осталась «за кадром». Когда вечером 31 декабря 1999 года он оделся и пошел к выходу из президентского корпуса Кремля, на пороге его провожали Волошин, Путин и сотрудники администрации. Некоторые, по некоторым данным, не могли сдержать слез. Ельцин, уже садясь в машину, обернулся и сказал «берегите Россию». А потом уехал. Послушались ли они? Берегли ли они Россию? Он уже не может проверить.

А мы - сможем. Весной.
 

В западной прессе появилось чисто российское веяние. Это большая редкость. Обычно происходит наоборот. Западная пресса активно усваивает такое явление современной российской журналистики как «универсальный заголовок».

Самый показательный пример из последних штудий российских журналистов – заголовок ПРАВИТЕЛЬСТВО РФ НЕ ПОЗВОЛИТ ОБАНКРОТИТЬСЯ (НЕ ДОПУСТИТ РАЗРУШЕНИЯ/ ВОЗЬМЕТ ПОД СВОЙ КОНТРОЛЬ) [любое название]. Универсальные заголовки нужны чтобы скрывать депрофессионализацию сообщества и забивать людям головы всякой дрянью.

Первые из появившихся на западе универсальных заголовков – OBAMA’S RADICAL [любое понятие] STRATEGY. Подставить можно что угодно: environmental, financial и т. д.

Зачем за этот подход взялись WP и FT  я искренне не понимаю.

Не только Путин и Медведев подсели на нефть и потеряли остатки разума. Это успакаивает. Если мы не все погибнем к весне, то может быть всей этой истерзанной планете поможет каке-то единое решение.
Вчерашняя The International Herald Tribune публикует потрясающий материал. Гренландия тает. Это если вкратце. И тает со страшной силой.
При этом там недавно прошел референдум по предоставлению дополнительной независимости острову. На нем 75,5% жителей поддержали план, по которому он получит дополнительную автономию от Копенгагена. Документ должен быть одобрен парламентом Дании и вступит в силу в июне 2009 года. Не надо быть Миловым или Ходорковским, что б понять, что они хотят сами добывать и продавать нефть. Это значит построить порты с погрузочными терминалами для сотен танкеров, трубопроводы, НПЗ и другую нефтегазовую инфраструктуру...
А как же "Киотский протокол", сокращение выбросов углекислого газа и глобал клаймат чейндж, спросите вы. А никак.

Виктор Ерофеев публикует в GQ подверждение вот этого тезиса.

А вот Артемий Александрович Лебедев публикует доказательство всех остальных тезисов. Смотреть всем!
 

В метро и вообще в московском транспорте не существует того, что называется расстоянием. Для социолога расстояние – это расстояние между некоторыми значимыми социальными позициями. Они могут быть очень большими. От меня до Владимира Владимировича Путина чрезвычайно большое социальное расстояние. Другое дело, что я не хочу его преодолевать. Но в принципе я понимаю, что это достаточно большая, длинная лестница, и есть определенные правила подъема по ней.

Есть понятие, скорее, психологическое, хотя социологи им пользуются. Это периметр безопасности. Каждый из нас несет вокруг себя некоторое небольшое расстояние, в котором мы – это мы, это наше расстояние. Если мы чувствуем угрозу этому нашему периметру безопасности, нам становится некомфортно. Но так это происходит в Париже, а в Москве происходит по-другому. У тебя перед глазами проходит человек, задевая тебя плечом. При этом он поворачивается в твою сторону, что-то говорит? Или улыбается, например, говорит: «Извините, тороплюсь»? – Нет. Для него не вы не существуете. Через некоторое время вы чувствуете, что и для вас тоже перестает существовать этот периметр безопасности, то есть некая оболочка, которая вокруг каждого из нас. Оказывается, что мы все находимся в ситуации абсолютной интимности, при этом, не становясь друг для друга значимыми персонажами. Согласитесь, любопытная ситуация. Полная интимная близость, тело к телу, но при этом мы не становимся друг для друга значимыми персонажами. И никак не реагируем на эту ситуацию.

Ведь культурная форма реакции на такую ситуацию. Извинение, пожимание плечами, улыбка, ссылка на внешние обстоятельства. Да мало ли разных культурных форм для выражения того факта, что вам пришлось прижаться друг к другу. Оказывается, все расстояния упразднены, но близости от этого не прибавилось. Давка – это не близость. Это другое социальное состояние. Что такое «нормально» для наших людей? Мы можем быть или по отдельности, тогда каждый платит сам за себя, и ты едешь на такси. Или мы можем быть в консервной банке все вместе, не становясь от этого ближе друг другу. Вот это состояние давки без близости чрезвычайно важный социальный опыт.

Рискну, очень сильно обобщая, сказать, что это один из самых важных, ключевых опытов, который наш человек получает в течение первых лет своей жизни. Это опыт давки без близости. Это чрезвычайно важный социальный опыт. Он закладывается в самую основу представлений о том, кто такой другой человек. Другой человек — никто.

Потрясающая колонка Артёма Габрелянова. Читать всем.

Осенью 2007 года, на протяжении нескольких месяцев по московскому  экспертному сообществу гуляла на байка – истина. На коллегии, в большом зале Министерства регионального развития, области и республики предъявляли стратегии своего развития. И на каждом белом листе – аккуратное пятно, вырезанное ножницами из карты, а вокруг лежит белый фон, белая пустыня. Особенно трогательно выглядела карта к стратегии развития Московской области, где еще в центре была вырезана дырка, потому как Москвы там нет, и, соответственно, был представлен некий бублик.

 
А еще раньше, в 2004 году вышла книга В.Л. Глазычева «Глубинная Россия», содержавшая в себе результаты первого в истории российской социологии исследования – социального действия.

Основой исследования были студенты, которые за пару зачетов и немножко денег исследовали множество мелочей: валяются ли шприцы на остановках, сорваны ли буквы на памятниках на кладбищах, сколько починенных заборов, как выглядят крыши у домов, какова цена билета на дискотеку/входа в клуб, прожжены ли скатерти в придорожном кафе т.д.. Множество этих косвенных признаков, и та информация, которую можно официально получить у властей, давали более или менее выпуклую картину социальной, а не экономической действительности. Весь смысл был в том, чтобы провести исследование человеческого капитала, а не материальной базы региона.

Сколько людей у нас в стране понимают, что основой развития и прогресса является не подсветка и не брусчатка и не соборы, а «густая сеть социально-бытовых контактов населения», если говорить казенным языком – вот как стояла цель. Хотя мне больше нравится понятие «гражданское общество».

…Но пока у нас Общественная палата вместо общественной жизни. А это значит, что полагаться можно только на элиту, в самом хорошем смысле этого, весьма испорченного в последнее время слова.

Есть общая социально-психологическая теорема, доказанная давным-давно, в любой точке земного шара. У нас всегда есть минимум 2,5% людей, у которых повышенный IQ, повышенная энергетика и повышенное чувство ответственности, называйте как угодно, дополнительная активность. Это то меньшинство, которое способно тянуть за собой других, не всех, но помножьте на десять и вы получите уже 25%. Если один тянет десятерых, то мы уже решаем задачу подготовки резерва стратегического развития, основу прогресса в его социально-психологическом значении. (Только представьте, каковы возможности у университетского сообщества!).

Весь вопрос, как вытащить этих людей. Вся предыдущая социальная система, а во многом и сегодняшняя, направлена на то, чтобы этих людей либо втянуть внутрь государственных, либо образовательных институтов и использовать их ресурсы, и так бывает, либо по возможности подавить или исторгнуть, дискредитировать этих людей. В итоге: люди озабочены, напряжены, насторожены. На голое постановление их не возьмешь, на лозунг их не возьмешь, они посидят, посмотрят – кто, что и как. И это означает, что нужно исследование совершенно другого типа. Провоцирующее исследование. Исследование, которое одновременно является социальным действием. Это рискованная штука. Это вам не дырки в картах вырезать! В какой-то степени тот, кто берет на себя ответственность такую инновацию, берет на себя ответственность в значительной степени и за последствия. А последствия бывают разными.

Набережные Челны.  В Набережных Челнах удалось начать фонтанизацию. Была просто озвучена просьба «Нарисуй свой город» во всех средних общеобразовательных школах города одновременно. И была выставка. И выяснилось, с чем дети ассоциировали правильную городскую среду – с наличием фонтанов. Откуда, почему, через телевизор, через поездку свою или чью-то в Петербург? Неважно. Факт налицо, это показывало множественность этого изображения. Начали делать программу, которая была пока дешевенькая, руками, взаимодействием школьников-старшеклассников, части родителей и части дирекций городских предприятий. Увы, потом это подхватила городская казна, начали заказывать безумно дорогие вещи…

Но, тем не менее, фонтаны там состоялись. Вполне осязаемы – с мая по сентябрь. И каждый, поехав в Набережные Челны, может в этом убедиться.

Журнал «Exclusive» публикует в мартовском номере несколько моих довольно старых текстов. Вроде бы, совершенно рядовое событие. Важно другое. Совершенно неожиданно редакция пускает тексты под рубрикой «писатель».

Это событие навело меня на некоторые невеселые размышления. Ну, во-первых, конечно же, я не писатель. Тут уж как говорится: поздравляю вас, гражданин, соврамши. И опять таки не в этом дело. Любая редакция сама принимает решение, под какой рубрикой публиковать тот или иной текст, и, тут нет никакой ошибки редакции замечательного журнала «Exclusive» или, упаси Бог, обиды с моей стороны.

Просто слово «писатель» неожиданно приобрело в России уничижительный и иронический смысл. Книги теперь пишут просто все. Андрей Малахов, Маша, е**ть ее конем, Малиновская, Светлана Конеген (кто-то кроме моей соседки Анны Филипповны помнит ее?) и остальные деятели цирка строчат книги. Это страшно и смешно одновременно.

Я довольно редко смотрю ТВ. В основном, это FashionTV в «Красном Квадрате». Однако когда я вижу интервью с каким-то очередным нечесаным человеком, где говорят, что «с нами Иван Иванов – знаменитый писатель», а я его вижу первый раз в жизни – мне становится страшно.

Нет, не писатель я. Не писатель.

Краткое подведение итогов укрепления вертикали власти

Сегодня утром под моим окном стучали неимоверно. Живу я на четвертом, и последнем в моем доме этаже. Причиной стука оказался неопрятный подслеповатый сотрудник ЖЭКа висящий перед моим окном в корзине авто-вышки. С помощью лома субъект счищал снег с козырька застекленного балкона моих соседей снизу. Бессмысленность его, замечу, весьма опасного (на такой высоте и в таком подпитии) занятия меня несколько обескуражила. Припомнилось, что днем ранее он и его коллеги занимались тем, что счищали снег с козырьков над дверями в мое парадное. Это притом, что с карнизов дома свисают метровые сосульки, а на крыше лежит слой льда не менее чем в 40 см.

Казалось бы, что мешало коммунальщикам  во время недавней оттепели, когда температура не опускалась ниже +2 на протяжении нескольких дней подряд счистить лед с крыши без особых усилий, а просто немного «поддев» его ломиком?.. По трудозатратам это почти то же, что торчать на вышке и смахивать снежок, который итак тает почти каждый полдень.

Причем тут вертикаль власти? А что, начальник вашего ЖЭУ не власть? Власть. И ориентируется он в методах, и если можно так выразиться, в стиле работы на главу района. А тот с помощью своих необъятных золотозубых заместительниц клепает в администрацию города отчет за отчетом. А за этими цифрами – нет ничего.

Вы не пробовали наниматься дворником куда-либо? Попробуйте. Гарантирую интереснейшее приключение. Прежде всего, я гарантирую, что вас не возьмут. Не примут на работу дворником. Ведь если вас, который знает, что такое Интернет, принять на работу дворником, то вам придется платить 8000 руб., как сказано в договоре. А если взять на работу алкоголика дядю Петю из третьего подъезда, который не то что двор, а собственный рот не может привести в порядок, то ему можно кидать 500-600 руб. в месяц, а остальное складывать в карман. Дядя Петя договорами не интересуется. Так и работают.

А глава района, он что?.. Думаете не власть? Тоже власть. Муниципальная власть. И в своей работе он принимает за ориентир главу администрации города. Вертикаль ведь! А если тот, может себе позволить свалить всю свою работу на других, на тех, у кого между прочим трое детей и кто, между прочим, пролежал все новогодние праздники в реанимации с давлением, то почему бы и нет. Почему бы не наплевать на все. Если уж Сам на все плюнул – то и я могу.

Ну а мэр?.. Он тоже человек и у него есть свои ориентиры. Впрочем, полагаю, что дальнейшие рассуждения излишни.

А! Вот ведь: создали институт Полномочного представителя президента в ФО. И вот семь высокопоставленных чиновников (а с аппаратами это более 8000 чел.) рангом и содержанием выше чем федеральный министр не могут найти себе даже хоть какого-то более или менее смахивающего на работу занятия. Господин Коновалов например если исходить из информации, предоставляемой его приемной «в отпуске»; и бывает он там не реже трех раз в месяц. А называется это укрепление вертикали власти.

А выводы дальнейшие более чем понятны и нелицеприятны. Вот такая у нас образовалась вертикаль. На каждой следующей ступени делают меньше и хуже, чем на предыдущей, так как знают, что и там, наверху, тоже ни хрена не делают. А на верху знают, что и на самом верху – все те же унылые лица и их унылые дела. И если мой слесарь из ЖЭКа не работает, а лишь делает вид, что работает, это значит, что так же себя ведет и его начальник. И начальник его начальника. Потому что с кого же еще берут пример в России, как не с начальства?..

Что ж, с очередной победой Вас, дорогой Вы наш Владимир Владимирович!

Это произошло около года назад. Тогда, осенью, на остановке рядом с моим домом поселился бомж. Он был грязен и все время надсадно кашлял. Я не знаю, какие обстоятельства вынудили его стать таким, но я понимаю, что в моих силах помочь ему по мере моих возможностей. Когда у меня есть лишних 20 рублей, я обязательно их подам нищим. Но когда у меня есть только 20 рублей и мне нужно еще 15 чтоб у меня были хотя бы сигареты, это уже другая история.

Помочь человеку, когда у тебя для этого есть возможность – не подвиг, а нормальный бытовой поступок, который помогает не забыть, что у нас, вопреки «комеди-клуб», MTV и vkontakte.ru, еще есть цивилизация; поступок столь же будничный, как выбрасывание мусора.

А «добродетель истинная», о которой так много размышляли и говорили Франклин Рузвельт и Иоанн Павел II начинается, когда ты делаешь добро в напряжении, вопреки обстоятельствам.

Итак, я останавливаюсь и отдаю бомжу свои на тот момент последние 20 рублей, на которые все равно уже ничего не купишь, секунду жду благодарности, но вместо нее получаю жирный плевок и поток нецензурной брани в свой адрес. Я улыбаюсь (не понятно чему, но так со мной часто бывает, говорят: смех без причины – признак драчины) и продолжаю дальше свой путь.

Многие на моем месте остановились и дали бы бомжу пинка и обругали его в ответ, но только не я. Просто если бы я останавливался всякий раз, когда меня или в меня плюются, то я никогда не дошел бы до места, куда мне надо попасть.

К чему я это?.. Несколько дней назад знакомая в ответ на очередной мой приступ мизантропии сказала: «Мир не так плох, как ты о нем думаешь». Мир, в котором слабые, беззащитные, нуждающиеся в заботе, любви и ласке, запутавшиеся в себе юные создания идут на поводу у заблуждений и детских комплексов, склоняют голову перед пошлыми стереотипами своего окружения и, в конце концов, опозоренные, растратив в пустую свой талант, гибнут. Тот самый мир, где смерть меняет облик живых. Мир, в котором равенство возможностей для большинства людей означает, что каждый имеет равные возможности стать никем. Мир, где ветер у людей в голове, самый сильный из всех существующих на земле ветров, вырывает с корнем даже построенные за долгие года великолепные дворцы чистых помыслов, башни таланта и храмы знаний…

Да, мир действительно не так плох, как я о нем думаю. Тысячу раз, черт его побери, не так плох! Не так плох потому, что я не останавливаюсь, когда меня оскорбляют, а продолжаю идти. Не так плох потому, что я могу дарить свою заботу, любовь и ласку тому, кто хочет этого. Не так плох, потомучто я знаю, что надо быть добрым. Надо быть добрым, потомучто красоту унесет время, а забота, любовь и ласка будут по-прежнему нужны.

А главное, мир не так плох, потомучто я верю в то, что говорю. И надеюсь, что не я один. Точнее, что я не один.

На протяжении последних полутора месяцев меня не оставляют мысли о том, о чем я казалось бы уже сказал слишком много. Я говорил об этом тут, в ЖЖ, не раз возвращался к этой теме в частных беседах, иногда на мероприятиях столь далеких от этого предмета, что это стало вызывать резонное раздражение у моих собеседников. И вот, несмотря на это я хочу сказать о вере в реальность прогресса еще раз.

У взрослого человека, имеющего тот или иной жизненный опыт, воспитание и собственные взгляды, любая новая информация включается в уже существующие образы и, чем больше привязанность воспринимающего индивида к уже установленным взглядам, и чем более неопределенна получаемая информация, тем больше возрастает склонность включать новые данные в уже созданные образы. Тем не менее, я хотел бы попросить вас верить в прогресс. Это очень сложно.

Совсем недавно мне довелось общаться с человеком, который по характеру своей работы (в сфере строительства) вынужден каждый день сталкиваться с людьми, не верящими в прогресс. «Жизнь не удалась» – вот основная тема общения семейных мужчин возраста 40-55 лет; напомню, что в большинстве европейских государств именно эта категория граждан самая экономически и культурно активная, именно они создают ВВП Европейского союза. А если отвлечься от социологии, то я могу заметить, что на недавних дружеских посиделках в кафе одна подруга сказала: «Я так устала от всего этого негатива, от людей, у которых всегда все плохо». Я скажу больше: я устал от страны, у которой всегда все плохо! Я безумно устал от страны, которая пятую сотню лет в кризисе. Я больше не хочу думать о том, «как нам поднять нашу матушку-Россию». Я хочу поверить в то, что не все так плохо у нас как нам кажется. На самом деле все еще хуже.

Не в этом дело. Не это главное. Суть в другом. Чтобы отразить ее я хочу привести тут цитату из частного письма адресованного мне моей знакомой. Это личное письмо, и, как вы понимаете, его автор не предполагал какого-либо его публичного прочтения. Именно этим оно и ценно.

«Честно, что надо сказать себе честно? Да когда мы забиваем на многие вещи, которые важны, а это принципы жизни, а ты говоришь честно!? Когда мы себе не можем признаться в самом малом, что катимся в тар-тары, что спиваемся, ругаем какое-то правительство и не можем честно признать, что нам так жить нравится. Что по-другому мы жить не можем, не с чем сравнить! Мало людей видели другую жизнь! И по-другому не хотим, потому что страшно, потому что менять надо дофигищу, а нам лень. Лень, вот что нас губит! Просто лень. Не вижу смысла, а он ведь есть, его не может не быть! Руки нельзя опускать! Нельзя, понимаешь? Надо придумать, поверить во что нибудь, только не в кого-нибудь, лучше в себя, потому что все остальные разочаруют! И любить этот мир, эту жизнь! Потому что она нам зачем-то дана!? А раз мы живем не просто так, надо воспитывать детей – они будущее. А чтоб оно было светлым, мы сами должны быть светлыми! Пусть единицы, потому что основная масса придет к этому рано или поздно, только какой ценой?..» Эти строки были написаны в мае 2005 года. Великие слова! Написал их не Толстой, не Достоевский. Я не понимаю, почему я тогда сохранил эти строки в своем электронном почтовом ящике, но их простота и вместе с тем гениальность сильно меня взволновали и глубоко во мне отпечатались. И вот пригодились теперь, когда мне нужно как-то выразить словами мысли и чувства, которые выразить крайне сложно.

По большому счету, вера в прогресс – это вера в то, что будущее неотвратимо также как неоспорима смерть прошлого. Также это неколебимая вера в то, что завтра будет лучше чем вчера. Собственно, об этом и говорится в приведенной выше цитате.

Многие укоряли меня самим этим словом – «вера». Многим оно кажется слишком легковесным, несоответствующим той задаче, каковую должна решить предлагаемая мною концепция. Однако я придерживаюсь иного мнения. Именно «вера». Вера, вера без всяких кавычек и иронии. Меня спрашивали: во что может сейчас верить человек, кроме самого себя? Да, согласен, в России уже давно нет ничего здорового, цельного, постоянного. Водка и свобода в наши дни дрянны и убоги. И надо уж очень постараться, чтобы убедить себя в том, что верхи общества достойны уважения, а низы – сострадания и помощи. А стало быть, вряд ли безрассудно и «неэтично», по выражению некоторых без пяти минут кандидатов экономических наук, просить ближнего своего немного пофантазировать на заданную тему – ведь это гораздо дешевле почти всех наших ежедневных безумств. Дешевле, например, выпуска программы «Время», в которой просьбы Дмитрия Медведева верить в то, что в России молодая семья может легко обзавестись жильем соседствуют с сообщениями и трехголовом теленке, родившемся в купалавскую ночь.

***

…Если очень призадуматься и, как рекомендовал Питэр Пэн, посильнее сжать кулаками виски, то можно назвать несколько фамилий общественных и государственных деятелей, которые верили в реальность прогресса. Петр I, М.М. Сперанский, П.А. Столыпин, Борис Ельцин. Эти три фамилии я выжал из себя, полчаса просидев с прижатыми к вискам кулаками. Может, кто вспомнить еще кого-то?.. К сожалению, не сохранила история имена деловых людей начала ХХ века, деятельность которых позволила Российской Империи стать самой динамично развивающейся экономикой мира и заставила Лондон трепетать перед «этими проклятыми русскими», казалось бы, захватившими всю промышленность и торговлю в мире…

Я хотел бы верить, что в последние 2-3 года не только я, но и кто-то еще стал понимать, замечать, не знаю, чувствовать, что ли, кто главный враг нашей Родины – России. Главный враг России – не США или Европейский союз. Не Китай, или тем более, ставший нынче модным Иран. Нет. Главный наш враг совсем другая страна. Я все более отчетливо это вижу. В речах моего президента, в кадровой политике моего премьер-министра. В создании новых государственных органов. Главный враг Российской Федерации – Союз Советских Социалистических Республик.

«Бывшая империя не исчезает так просто. Она готовит нам все новые и новые катаклизмы. Она воспроизводит новых бойцов, фанатов, лидеров в погонах и без них. Империя мстит за свою гибель». Это сказал Борис Ельцин в 1994 году. Кто оспорит их актуальность осенью 2007 года?..

Я нашел и другие слова Бориса Ельцина. Ценность этих слов только сейчас начинает открываться, как, к сожалению, и ценность многого из того, что говорил или писал первый Президент России. «…Возникает невиданная ситуация. Власть становится как бы продолжением частной жизни. Жизни граждан. Президент – один из граждан, а не какое-то исключительное существо, сидящее где-то там, наверху, грозное и недоступное».

Власть как продолжение частной жизни граждан... Только невероятная вера в реальность прогресса могла заставить политика, знакомого с кухней принятия решений в нашей стране, сказать такие слова.

Недооцененный своим политическим отцом Борисом Березовским новый президент России Владимир Путин оказался более живуч и самостоятелен, чем от него ожидал «желтушный карлик» и те, кто хотел гарантий безопасности в 1999 году. Путин не просто повернул страну в другую сторону. Не просто ушел с ельцинских рельсов веры в прогресс. Он снова, как когда-то Язов, Янаев и Крючков, а после них Руцкой и Хасбулатов пытается отнять у России, у ее граждан веру в реальность прогресса.

Те люди, что пытались в 1991 и 1993 годах убить в зародыше страну, в которой мы сейчас живем, были динозаврами, ископаемыми, в сердцах которых не было никакой веры. Таков, к великой скорби, и мой президент. Саша Васильев пел «мой президент не пьет и не курит – уж лучше бы пил и курил». Врут, что нет пророка в родном Отечестве. По истине пророчески звучат слова лидера группы «Сплин». Как бы парадоксально это не звучало, Путин – такой же путчист, как Макашов или Баранников. Как и они, он не верит, не хочет верить, что Россия со всем справится сама. Только у Путина методы другие. Без танков, захвата зданий и стрельбы на московских улицах Путин совершил путч куда как более страшный, чем они.

И Макашов в 1993 и Крючков в 1991 хотели одного – вернуть СССР. Вернуть совок со всеми его атрибутами вплоть до черных «Чаек» и микояновского заказного сервелата «Кремлевский». Других атрибутов они не знали, и знать не хотели.

А Путин пошел дальше. Он не просто захотел вернуть СССР. В 2004 году он уже никому не был нужен. Путин задался задачей посложнее – создать новый СССР. Благо для этого имелась отличная основа: большое количество пенсионеров, лиц предпенсионного возраста и наших родителей. Особенно вот их – последних. Дело в том, что 1937 года они не видели, а вот 1980 помнят хорошо. И их голове прекрасно укладывается, что «вор должен сидеть в тюрьме», а «нам нужна президентская власть, сильная президентская власть».

С глубокой скорбью, со злостью и ужасом я вынужден констатировать: нам остается лишь терпеливо ждать, когда все подданные СССР, имеющие почему-то на руках паспорта граждан РФ, отправятся в ад вслед за их возлюбленной империей.

А пока ждем главное – не потерять веру в прогресс, веру в то, что будущее неотвратимо также как неоспорима смерть прошлого.